Назначено самой судьбой

Новая среда


Когда Олег Дмитриевич Казачковский в День Победы приближался к традиционному открытому кафе в Старом парке, гости уже готовы были его приветствовать. «Это ведь живой эпос нашего города, — говорят о нем старожилы. — Не только потому, что он начинал одним из первых работать на первом закрытом обнинском объекте и сегодня продолжает служить науке — теоретической физике. Не только потому, что заслужил высокие научные звания и государственные награды. И даже не потому, что вместе со страной преодолевал крутые ее перевалы, отвоевав один из самых, казалось бы, неподъемных — в Великую Отечественную воевал на передовой от первого до последнего ее дня. А потому, что ему самой судьбой было назначено восполнить дефицит надежности в среде интеллигенции, и эта явленная концентрация внутренней целеустремленности и благородства и определяет уникальность Казачковского». Но попробуйте хоть намеком сказать ему о чем-то подобном лично, с лица мгновенно слетит обычно спокойное выражение. Казачковского коробят пафосные слова. Он вообще морщится от любых похвал. Не переводит разговор в иную плоскость, а дает ему другой вектор.


По приглашению Американского ядерного общества Олег Казачковский (в центре) выступил с докладом в Детройте об успешном пуске промышленного реактора на Каспии — эта работа была высоко оценена в США


— Мы слишком преувеличивали наши заслуги, — говорит Олег Дмитриевич. — Какие в строю пели песни! «От тайги до Британских морей Красная армия всех сильней»! А с чем столкнулись на войне? В первые дни видели, как падают самолеты, и кричали: «Ура»! А это падали наши самолеты. Нам в голову поначалу не могло прийти, что перевес у противника. Нам внушали — у наших бомбардировщиков скорость 500 км в час, а у «мессеров» только 450. На самом деле все было иначе. Вспоминать больно. Наши летят низко, ближе к земле, в надежде на нашу помощь. А по ним, случалось, стреляли свои.

…У калитки дома на Горького меня встретила приветливая овчарка и проводила до дверей. Замок не заперт. Я вошла в дом, где почти ничто не изменилось со времени моего последнего посещения 10 лет тому назад. Яйцевидный стол покрыт накрахмаленной скатертью, диван, два кресла… Как и тогда, Олег Дмитриевич не столько говорит о себе, сколько вроде бы размышляет вслух…

Сейчас, на расстоянии более полувековой давности, вкралось поползновение — переписывать историю. Некоторые участники войны пытаются представить в ней свою исключительность. От этого может возникнуть искаженное представление. Война, убежден Казачковский, — это работа. Даже бои шли, что называется, по расписанию. Олег Дмитриевич, конечно же, никогда не забудет те годы, которые вели его боевыми тропами и о которых он написал в своих книгах «Физик на войне» в двух томах — ее читали с большим интересом многие обнинцы. Но куда интереснее послушать живой рассказ. Вот лишь один фрагмент.

Сталинград… Ночью немцы не воевали. «Если дожил до вечера, — говорит Олег Дмитриевич, — значит, доживешь до утра. Сидим мы в земляночке на кромке земли. Там, за Волгой, — солончаковые озера, о которых кое-что знали из географии. С того берега привезли горячие щи, кашу, можно налить по сто граммов — своих или трофейных, расслабиться. От коптилки, которую почему-то прозвали „Катюшей“, уютный свет растекается. Под нее мы приспособили снаряд — сплюснули, вниз насыпали соль, в отверстие налили бензин, а сверху вставили фитиль…»

От той картины битвы за Сталинград и сегодня у многих мороз пробегает по коже. В исторической точке, на узенькой полоске земли так тряхнуло страну, что люди по-настоящему испугались: падет Сталинград — открыта дорога на Сибирь, куда и хотел загнать всех Гитлер. Мир перевернулся — пространство оказалось изменчивее времени. Даже в первые дни войны, когда военная машина уже покатила по советской земле, Казачковский, стиснув зубы, глядя, как гибнут товарищи, испытав горькое разочарование от того, что армия отступает, все же верил в слова Молотова: «Враг будет разбит! Победа будет за нами»! А тут, несмотря на то, что немцев окружили, закралась тревога: если вдруг… Что тогда? И подумалось — уйду к американцам. Нет. Не насовсем. Как жить, под собою не чуя страны? Уйти потому, что там техника лучше. И для того, чтобы с этой техникой отвоевать свою страну. И тем не менее, именно под Сталинградом Олег Дмитриевич вступил в партию. После, считает он, будут говорить, что в партию вступали ради карьеры. На фронте партия давала одну единственную привилегию — быть там, где опасно.

…Тема войны всплыла не сразу. Наш разговор Олег Дмитриевич, как классический ученый, выстраивал в логической последовательности. Семья, отец–бухгалтер — очень любознательный человек. Школа ФЗО — фабрично-заводского образования, куда он пошел после семилетки. А потом работал на заводе… Университет… Везде Казачковский выделялся — в ФЗО назначили его старостой курса. В университете все оценки — «отлично». Во дворе, хотя и не был уличным предводителем, уважительно звали его «профессором», в армии повысили до «академика». И в Обнинске о Казачковском нет двух мнений — горожане сами увидели в нем человека, который достойно выдержал испытание властью (в то время директор ФЭИ был, по сути, директором города): мало кого власть не портит. Они считают: хорошо, если бы манеру его управления и общения с людьми взяли за образец другие руководители Обнинска.

Так откуда пришла к нему эта неординарность вместе с абсолютным отсутствием снобизма? Олег Дмитриевич говорит, что многих во времена его детства воспитывали книги. Сам он зачитывался фантастикой. Воображение, конечно же, уносило в романтические дали. Но повседневность разнообразием не баловала. Все мастерил самостоятельно — сначала детекторный приемник, потом ламповый. Тяга познать неизвестное переросла в стремление заниматься наукой. Наука станет для него религией. Только от науки его постоянно отодвигали непредвиденные обстоятельства. В Обнинск приехал в 47-м, окрыленный перспективой научной работы, — он ведь ученик школы Ландау. Назначили сначала завлабом, потом начальником отдела: «Административные обязанности отнимали уйму времени».

Никуда не денешься. Казачковский — человек долга. Он и сам о себе так говорит. Многие рвутся в большие начальники. Он не был замечен в таком рвении. Но от начальственной стези не отвертелся. В 1964 году его назначают директором НИИАР — Научно-исследовательского института атомных реакторов в Димитровграде (Мелакессе). Там он — первый директор-ученый. А это — руководство ядерным комплексом и научными исследованиями, и практически — управление всем городом, где институт его становой хребет. И при всем при том его не освобождают от обязанностей замдиректора Физико-энергетического института. Он еще не предполагает, что через 10 лет ему придется уже насовсем вернуться в Обнинск. В ранге полноправного главы ФЭИ — института, который был генеральным заказчиком (фактически хозяином) Обнинска: на нем лежала ответственность за настоящее и будущее всего города.

Назначение было «не по вкусу» местным партийным органам. Но свое веское слово сказал министр обороны Устинов, которому представил Казачковского министр среднего машиностроения Славский — а что такое министерство среднего машиностроения, объяснять в Обнинске нет надобности. Наверное, не последнюю роль здесь сыграло фронтовое прошлое — Олег Дмитриевич помнит о нем в деталях — очень интересно слушать его рассказ, как застала его война в Бессарабии, сколько сражений осталось позади, прежде чем его полк вошел в Севастополь. Было это 9 мая. На Сапун-горе, в мемориал Славы этот его Четырежды Орденоносный Гвардейский Симферопольский полк вписан навечно.

С Олегом Дмитриевичем очень интересно разговаривать обо всем — о жизни вообще и о науке в частности. В свои 93 года он продолжает ею заниматься. У него четкая память, острая реакция на события в стране и городе. В нем — прежняя доброжелательность, прежний здравый смысл и реальный взгляд на вещи. Он, как и раньше, против кампанейщины. «Мы к месту и не к месту говорим о нанотехнологиях». Инновации — считает ученый — возникают на пересечении общественных потребностей, спроса и технологических предложений. Попытаюсь сжать его мысли в одно предложение: России пора перестать метаться между лозунгами, выработать стратегию и твердо ее придерживаться.

Нонна Черных
  • история
  • , ВОВ
  • +1
  • admin

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.